Одесский беспризорник: «Сказали, что не нужен и выбросили на улицу».
Июль 10, 2007 | автор: les
Парень сидит напротив меня. Умыт, накормлен, одет в чистые вещи. Он прожил на улице десять лет. Это видно невооруженным глазом. Внимательно всматриваюсь в лицо пацана, пытаюсь понять, где именно улица оставила на нем свой отпечаток. Шрамы на лице. Ожог на шее. Постоянно отводит глаза, робеет при приближении любого взрослого человека. Говорит осторожно, медленно – подбирает слова. Менять их я не в праве - никто не знает жизнь детей улицы так, как беспризорный уличный ребенок.
«Сейчас мне девятнадцать лет. Отец выгнал мать из дома, когда мне было девять. Со мной ее жить никуда не брали, и она послала меня в Одессу. Так я стал жить на улице. Ни в какие организации не ходил – боялся, что не возьмут. Однажды менты «приняли» и повезли в приют. Там я просидел пару часов. Менты уехали. Мне сказали, что я там не нужен и выбросили обратно - на улицу. Да и со многими так было. Поэтому мы и живем на улице. Большинству, конечно, просто нравится такая жизнь. Нравится делать то, что им хочется - пить водку, дышать клеем, ходить, куда захочется и когда захочется, просить деньги. Есть и такие, кто еще думает о «другой жизни», но никуда не обращаются – боятся, что не возьмут.
Напросили денег - скидываемся толпой: покупаем водку, клей, что-нибудь похавать. Да не верьте байкам про то, что мы просим для кого-то. Деньги у нас никто не забирает. Есть такие, что зарабатывают нашим бродяжничеством, но их немного. Вы бы отдали кому-нибудь свои деньги просто так?
Где спал? На Привозе, иногда у друзей под морвокзалом, там есть катакомба около Потемкинской. Только в последнее время менты шерстить стали. Какие-то корабли из-за границы пришли. Эти, американские. А что менты? Забирают? Ну да, кого-то держат в изоляторах, кого-то сажают. Мне один мусор прямо сказал, что если еще раз увидит, то подкинет травку и посадит! Очень часто в отделениях избивают, навешивают нераскрытые дела. Если терпишь до последнего, то полуживого выбрасывают на улицу. А бьют так, что следов не остается. Да если бы и оставались, то куда мне с этим идти? К ним же? Хотя тут тоже по-разному бывает: менты – есть менты, а мусора – есть мусора. Порой попадаются такие менты, что и накормить могут и даже одежку какую-то старую отдать. Но это редко - все чаще избивают. Меня как-то взяли с клеем, когда я бутылки собирал. А в райотделе спрашивают, откуда травка. Я траву не курил, при себе не имел и брать на себя ничего не собирался. Тогда начали избивать. Отпустили ночью, чтоб никто не видел!
Живем в основном тем, что напросим. Многие не дают, говорят: иди - воруй, своих кормить надо, а тут еще вы… иногда просто посылают. Часто булочки там всякие покупают, водичку, обед. Деньги дают редко. Говорят, опять на клей уйдут. Как-то хотелось кушать и я попросил у женщины в хлебной будке булочку. А она мне: «Клей купишь, да?»
Так и живу десять лет на улице. Устроился на работу грузчиком, но в первый же день проспал и не пошел на работу вообще. А так, частенько бывает, подрабатываю: то мешок с картошкой до лотка донесу, то еще что-нибудь, а деньги пропью потом. Собирался в Белгород поехать, но свои же (в смысле - бродяги) избили и забрали деньги. Такое тоже часто бывает. Мы друг друга знаем, даже дружим, но часто взрослые бродяги, чтобы выпить, могут и у младших деньги забрать и избить… »
Я сижу напротив. Он – передо мной.
Своё слово он сказал – откровенно, не таясь, с тупым и безразличным доверием.
И нужно отвечать. Обязательно. Потому что от ответа не уйти. Никому. Даже, если отвечать некому.